Критика власти

Игорь Чубайс: Номенклатура и идеология: прекратить обман России

Критика власти
Об особенностях понятии. Понятие «коммунистическая» идеология было самым частотным термином советской пропаганды. Однако его смысл никто не объяснял. Есть много текстов, написанных апологетами исчезнувшего СССР.

Статьи Ленина и Сталина можно и сегодня взять и прочитать, но вот книги с названием «коммунистическая идеология» в СССР никогда не существовало. Невнятные объяснения в энциклопедиях дело не меняли.

Замечу, что существуют понятия, отражающие хорошо известные феномены в природе и обществе, которые, однако, очень немногим удается вразумительно объяснить. Попробуйте определить — что такое «время» или что такое «любовь»? Комидеология – термин особого типа.

Комидеология создана людьми искусственно, но создана для того, чтобы запутать и держать под контролем большие сообщества. Ее создатели никогда не раскрывали тайну устройства комидеологии. Помню, в начале 80-ых меня познакомили в Москве с исследователими из Франции, которые просили помочь в разгадывании этой загадки, но тогда я так и не смог им ничем помочь…

Когда и для чего была создана «комидеология» — ответ российской диссидентской науки по сей день остается не услышанным… Начну с уточнения и сужения «пространства поиска». Поясню, что комидеология не имеет ничего общего с просто идеологией, изученной и описанной немецким философом Карлом Мангеймом.

Нередко термины «коммунистическая идеология» и «коммунистическая идея» представляются как синонимы. Но такой подход ошибочен, на самом деле два эти концепта взаимоисключают друг друга.

Иногда пишут, что комидеология — это как бы способ практической реализации коммунистической идеи, но и это не соответствует действительности…

Итак, 100 лет назад большевики захватили Россию и удерживали ее 70 лет. Как им это удалось? Если совсем коротко, ответ простой – народ заставили поверить, что здесь строят самый передовой общественный строй — коммунизм.

(Подобное утверждение не имело ничего общего с действительностью, коммунизм – это социальная справедливость, т.е. система без эксплуатации человека человеком, когда «каждому – по труду и по потребностям».

На самом деле, партгосаппарат — номенклатура — перераспределял национальный доход в свою пользу, эксплуатация происходила в невиданных на Западе масштабах.) Вернемся к главному вопросу – про идеологию.

Для поддержания мифа о комстроительстве партчиновники внедрили в жизнь всеобъемлющую, всеохватную цензуру: никакой текст не мог публиковаться в газете, ни одно письмо из-за рубежа не могло дойти до адресата, ни одна песня не могла быть исполнена по радио без предварительной разрешающей визы… Власти стремились прослушивать телефонные разговоры, и даже просто разговоры… Тотальный контроль за всей циркулирующей в обществе информацией – важнейшая составляющая комидеологии.

Зачем был нужен этот контроль? Отвечаю. Проходили только такие сообщения, которые подтверждали (или не противоречили) мему – «мы строим коммунизм». Цензура выстраивала «вторую реальность» — в идеологическом зеркале жизнь выглядела как рай, на самом же деле для многих она была адом.

Следующий вопрос – зачем это было нужно? — коммунизм не коммунизм, какая разница? -Если страна строит «светлое будущее», значит руководители строительства – самые передовые люди на земле! И, значит, критики такой системы и ее руководителей – прямые враги народа и прогресса!

Итожим. Госидеология – это большевицкий способ легитимации незаконной, номенклатурной власти. Внедрение идеологии запрещало свободную дискуссию, делало недопустимой многопартийность. Выборы в органы власти приобретали особый смысл.

Они не определяли какая политическая альтернатива лучше, а демонстрировали единодушную поддержку «единственно верного учения». Идеология делала миф о коммунизме сакральным, исключающим возражения.

В отличие от гуманистической религии, основанной на вере, она строилась на сознательной, античеловечной лжи.

Молодежь спрашивает — а были ли недовольные и несогласные? Да, были. С ними работала другая составляющая комидеологии… Если кто-то не принимал вбиваемое в него «верное учение», да еще и выражал недовольство, власть переходила от контроля текстов к контролю над самим несогласным. Сопротивляющихся уничтожали, отправляли в ГУЛАГ, в тюрьмы, в психбольницы и т.д.

«Коммунизм» в т.н. СССР строили довольно долго, миллионы людей погибли и пострадали… И когда, казалось, деваться было уже некуда, когда Андропов пересажал почти всех диссидентов, режим зашатался, зашатался и рухнул.

Как комидеология умирала. К началу 80-ых тотальное преследование инакомыслящих дополняла тотальная идеологизация телерадиоязыка. Средства пропаганды навязывали обществу совершенно паталогическую картину: всем нам позволялось лишь «с честью нести», «теснее сплачиваться», «крепить оборону» и «народипартияединить»…

Однако, российский народ нашел способ адекватно реагировать на бесконечное духовное насилие. Двоемыслие и разрушение идеологических тисков поддерживала маленькая группа правдоборцев-диссидентов. Бесценным было вещание «вражеских радио». Особую роль в спасении от идеологического безумия сыграл мощный поток народных антисоветских анекдотов…

Революция анекдотов и вынудила пришедшего в 85 году к власти М. Горбачев смягчить и частично демонтировать идеологию. Официально это называлось «политика перестройки и гласности».

На вопрос – почему исчезло мыло? – армянское радио отвечало – партия начала отмываться! Реформируя комидеологию, Горбачев, параллельно, создавал новую избирательную систему, освобождал политзаключенных, не пресекал требование многопартийности… Интеллигенция, которая играла в порабощенной стране роль специфической, неофициальной альтернативной власти, стала все громче заявлять о своем видении ситуации. Появились «прорабы перестройки»…

Развал сгнившей идеологии остановить было невозможно даже силой. Но ее распад привел к распаду самого т.н. СССР. (Похожая ситуация происходила в русской — абсолютно не похожей на советскую — истории один единственный раз. 420 лет назад крах непринимаемого Россией абсолютизма Ивана Грозного породил смуту.)

Продолжателем политики разыдеологизации, перешедшей в стадию раскоммунизации, стал президент Б. Ельцин. Но он оказался политиком слабым и непоследовательным.

Рядом – в Польше, Чехии, Литве, Эстонии… проходили успешные демократические и экономические реформы, а Ельцин не сумел провести эффективные экономические преобразования.

Более того, грубейшие ошибки управления ухудшили социальное положение граждан и снизили рейтинг демократических преобразований.

Крах идеологии сопровождала демократизация выборов, но изменения не носили глубинный характер. Начав правление с создания совета при президенте, объединившего известных в стране писателей, гражданских активистов, бывших диссидентов, Ельцин довольно быстро потерял с ними контакт.

Похоже, еще в 1992 году, под давлением окружения, он, без огласки и обсуждения, решил не демонтировать, а реформировать старую политсистему. КГБ переименовывали, но не распускали. Идеология исчезла, но ее создатель и бенефициар – номенклатура — не пройдя люстрацию, перекрасилась и затаилась, в ожидании своего часа.

За несколько месяцев до добровольной отставки президента, страна простилась с академиком Д.С. Лихачевым. Некрологи газет, как под копирку, написали — «умер последний российский интеллигент». Еще раз подчеркну противоречивость Ельцина. С одной стороны, он не пытался вернуть цензуру, но «свобода слова» быстро оказалась «свободой от слова».

Писать можно было все, но СМИ не стали 4-й властью, Кремль пропускал их критику мимо ушей…

Ельцин не сделал самое главное. Публичное признание – куда привело внедрение комидеологии – не прозвучало ни тогда, ни сейчас. Никто не объяснил и не показал, что движение по лживой идеологической карте привело гигантскую страну к краху.

ТВ не рассказало, что внедрение госмифов — главная причина наших фантастических по масштабам людских утрат, наших невероятных материальных лишений, нашей потери союзников, друзей, международного авторитета. Тотальная гиперцензура привела к жуткой человеческой и цивилизационной деградации.

Как писал Солженицын, ХХ век Россия проиграла…

Путинизма или кто возрождает госидеологию. Приход группы Путина означал, что колебания страны в сторону демократии остановлены. Началось укрепление, правда, очень спорными способами, основ российской государственности, расшатанных в период болезненного ельцинского правления.

https://www.youtube.com/watch?v=7o8J99frmOo\u0026list=PLyODqusSmyVZPGTVWhGGqYO-1i7O9S47m

Умеренный плюрализм заменила подготовка почвы для новой идеологии. Ее фундаментом стала разинтеллектуализация общественной жизни. Интеллигенция — всегдашний оппонент Кремля — исчезала «с экранов радаров».

Частота упоминания термина «Академия наук», понятий «академик», «профессор» сократилась многократно. Носители этих титулов были дискредитированы, в частности, тем, что дипломы кандидатов и доцентов открыто продавались на черном рынке. На ТВ и радио пропали аналитические программы.

ЕГЭ опрокинуло качество образования ниже плинтуса… Интеллигенцию на ТВ заменили шоумены, политтехнологи и особо пре(о)данные телеведущие. В «вип-списке» не усидели деятели РПЦ и спортсмены, помешал мельдониевый и другие скандалы. Исключался диалог власти и общества.

На маргиналии удалили гражданские объединения, в авторитарной системе они не субъекты, а объекты политического воздействия. За телеэкранами виднелись погоны и лампасы…

Необходимое Кремлю сплачивание народа проводилось … через его раскол. Пропаганда создавала врагов. Внутри страны – это «экстремисты» и «иноагенты» (коих нет в природе). Людей с идеями задавили клеймом «либерал». Более ста лет из-за рубежа нам угрожают чьи-то происки. В последние десятилетия «проискателями» оказались «пиндосы» и «гейропа».

Заложив фундамент новой идеологии, власти стали возводить само ее здание. Каркас новостройки – тезис «главное событие ХХ века… уже не великий октябрь, а великая победа».

Сакрализация темы войны происходит, вопреки Конституции, через запрет свободной дискуссии, запрет любой, кроме официальной, трактовки ВОВ, запрет сравнения Гитлера и Сталина, запрет упоминания имени Власова, через постоянное переписывание истории… Президент Путин уже прочитал лекцию главам СНГ, а новый президент Казахстана, по-восточному льстиво, похвалил статью о 75-летии победы. Но необходимо честно сказать — ни одна европейская страна, ни один независимый историк не принимают и не примут мифологию, навязываемую Кремлем!

Между тем, у многих оппонентов возникли серьезные вопросы — о чем он пишет – победа в ВОВ и сегодняшний день — какая здесь связь? Нам-то что до этого?

На вопрос отвечает не автор, а Кремль. -Наши отцы спасли мир от фашизма, мы — прямые наследники победы. Значит, (другой идеологии у нас для вас нет) и наша госсистема и ее лидер – особенные, с привилегиями перед остальным миром. И не вздумайте там, в Европе, сносить памятники! «Оправдание нацизма» мы не потерпим ни там, ни здесь. На то законы Яровой и Клишаса…

-Простите, кипятится оппонент, где ж вы видели в России оправдателей нацизма?

-Кремль: если надо, сегодняшний день легко повторит вчерашний.

Тогда в стране выявляли сотни тысяч «троцкистов» и «зиновьевцев»! А нынче вы не заметили, что РФ седьмой год руками «ЛДНР» воюет с бандеро-фашистами, хотя, честно говоря, фашистов, в Украине нет… Наш друг, Лукашенко, даже флаг, под которым приносил присягу, назвал фашистским, и ничего! Если партия прикажет, не сомневайтесь, все «оправдатели» сами признаются… Жванецкий верно заметил, что «умный мужик у нас прекратил гнездоваться — часть вывели, часть вымерла, часть в эмиграции», заступиться за «врагов народа» некому.

Заканчивая «воспоминания о будущем», я (не Кремль и не оппонент), сделаю главные выводы. Миф о коммунизме продержался 70 лет. Миф о великой победе умер в Карабахе, на Кавказе, вчера. Давно нет ни СССР, ни «советского народа – победителя»; теперь нет и СНГ.

РФ соседствует и противостоит зонами влияния ЕС, Турции и Китая.

А тут еще постоянно звонит Хабаровск! Попытка продолжить изобретать и внедрять новую госидеологии – путь к окончательному развалу и уничтожению России! Проигранная битва ведет к утрате территории, распад авторитарной идеологии ведет к гибели государства!

Как решить проблему. Только свободное и открытое общество может двигаться вперед. Нам нужна органичная система правил и ценностей, рожденная нашей историей, а не номенклатурные мифы. …Восстановление российской идентичности начинается с восстановления истории.

Необходимо немедленно запретить цензуру, открыть «архивный ГУЛАГ», заполнить «белые пятна» нашего прошлого. Но задача не ограничивается восстановлением хронологии событий. Главное – понять их закономерности и тенденции, выявить смыслы. Такая работа уже сделана нашей диссидентской наукой.

Нам необходимо очиститься от советчины, усвоить опыт западных демократий, воссоединиться с реформированной и обновленной российской системой ценностей…

Тот, кому это не нравится, пусть либо наслаждается угасанием страны, либо реализует другие проекты, в которых бывшие друзья президента предлагают создать оккупационное правительство и приступить к раздаче российских территорий.

Источник: https://echo.msk.ru/blog/i_chub/2740988-echo/

Критика власти как экстремизм

Критика власти

Этот год ознаменовался новым витком привлечения к уголовной ответственности за критические высказывания в адрес представителей власти.

В августе в Красноярском крае начали проверку в отношении эколога Федора Марьясова: в его текстах усмотрели возбуждение ненависти к социальной группе «атомщики».

В Ульяновске на активиста «Левого блока» Даниила Алферьева завели уголовное дело, поскольку, по мнению следствия, он «возбуждает вражду к социальной группе (представители власти, которые в настоящее время руководят Россией)».

В Курской области в марте началось расследование в отношении Ольги Ли за действия, якобы направленные на «унижение достоинства группы лиц по признакам принадлежности к членам социальной группы представителей конституционно установленных институтов федеральной государственной власти Российской Федерации – сотрудников прокуратуры, судей» (4 октября дело закрыто).

Елизавета Цветкова в Ростовской области и Шамиль Казаков в Твери почти одновременно, но без предварительного сговора покусились на достоинство соцгруппы «сотрудники полиции», за что и поплатились обвинительными приговорами.

Каким образом эти высказывания следователям, а затем судам удается впихивать в тесные рамки антиэкстремистского законодательства? Попытаемся разобраться.

https://www.youtube.com/watch?v=kiaLbN_VeOw\u0026list=PLyODqusSmyVZPGTVWhGGqYO-1i7O9S47m

Уголовный кодекс был принят 20 лет назад, и первоначальная редакция статьи 282 была некой формой реализации положений Конституции, гарантирующих равенство прав и свобод вне зависимости от пола, расы, религии и т. д. Действия, направленные на возбуждение вражды, запрещались.

Воплощением запрета и явилась 282-я статья УК, которая предусматривала ответственность за возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды. О действиях, направленных против какой-либо социальной группы, речи не шло. В 2002 г.

принят федеральный закон «О противодействии экстремистской деятельности», который отнес к таковой действия, связанные либо с насилием, либо с призывами к нему. Изначально это законодательство было направлено на защиту нас с вами от любых форм дискриминации. Однако в течение последних 15 лет оно было сильно изменено и дополнено. А в 2016 г.

принят закон «О противодействии терроризму», и грань между экстремизмом и терроризмом начала стираться. В заявлениях представителей власти и правоохранительных органов упоминания об экстремистах и террористах обычно идут в одной связке. Это логично, потому что законодатели признали терроризм отдельной формой экстремизма.

В итоге закон окончательно потерял свой антидискриминационный характер и превратился в инструмент борьбы с критиками.Возможность легитимного преследования несогласных была заложена в статье 282 в 2003 г., когда в нее включили в качестве элемента состава преступления термин «социальная группа».

Унижают милиционеров – значит, это унижение достоинства группы лиц по признаку принадлежности к системе правоохранительных органов. Первым известным делом стало преследование Саввы Терентьева (2007 г.

) за выражение в интернете своего отношения к сотрудникам милиции – это случилось после шквала критики в адрес правоохранительных органов после проведенной самими же властями борьбы с «оборотнями в погонах» (2005 г.) и зачистки в башкирском Благовещенске (2004 г.).Но еще до Терентьева новую практику обкатали на деле марийского жреца, написавшего брошюру «Жрец говорит».

Социальную вражду нашли в высказываниях в адрес конкретных персон республиканского правительства, в частности сотрудников Министерства культуры. В приговоре со ссылкой на эксперта обоснование было такое: «Все указанные лица относятся к определенным социальным группам».

В национальных республиках вопрос борьбы с несогласными тоже стоял остро, «парад суверенитетов» прошел с известным ныне результатом – прав на самоопределение минимум, обязанностей максимум. Отсюда и активизация сепаратистских и националистических идей. Нужна была эффективная уголовная дубинка для всякого рода активных критиков.

Для правоохранителей эти дела стали просто клондайком отличных показателей в работе при минимуме усилий: сидя в теплом служебном кабинете, выйти в интернет, порыскать по страницам активистов, распечатать пару скриншотов с высказываниями особо неугомонных, оформить протокол – и к следователю для возбуждения дела. Последний проведет лингвистическую экспертизу, и дело готово.

Параллельно эту практику «защиты социальных групп» перенесли на дела о признании тех или иных текстов экстремистскими с включением в соответствующий перечень Минюста России. Так, в 2008 г.

кемеровского блогера Дмитрия Соловьева обвинили в размещении статьи, унижающей сотрудников правоохранительных органов по признакам принадлежности к социальным группам «сотрудники органов внутренних дел» и «сотрудники ФСБ». В 2010 г.

в Костроме Роман Замураев обвинялся в размещении в интернете материалов, которые «передают враждебный и насильственный характер действий по отношению к президенту РФ и членам Федерального собрания РФ, т. е. к определенной социальной группе людей, а именно к представителям исполнительной и законодательной власти страны».

Аналогичные дела были в Челябинске в отношении Андрея Ермоленко, в Тюмени в отношении журналиста и главного редактора газеты «Вечерняя Тюмень». В 2010 г.

прокурор Кировского района Екатеринбурга обратился в суд с заявлением о признании экстремистскими информационных материалов, изъятых у граждан: «Материалы являются экстремистскими в связи с тем, что они возбуждают социальную рознь к органам государственной власти. Власть признается слоем населения». В 2011 г. Роскомнадзор вынес предупреждение «Вечерней Рязани» за возбуждение вражды к социальной группе «сотрудники милиции».

Так на практике сотрудники ФСБ, прокуратуры, представители министерств, законодательных и исполнительных органов власти стали как «слой населения» потерпевшими по антидискриминационным делам, требующими от государства особой защиты.

В какой-то момент эту практику удалось более или менее блокировать. Во всяком случае она не стала полностью негативной. Интересы граждан удалось отстоять благодаря разработке и внедрению методики защиты, а также реакции в 2011 г. пленума Верховного суда России.

Методика защиты во многом была определена тактикой следователей. Эти дела в отличие от общеуголовных стали делами о конкуренции экспертов. Одни заявляли о наличии экстремизма и признавали чиновников социальной группой, другие не находили таких признаков. Эксперты, привлекаемые следственными органами, подходили к делу творчески.

Так, привлеченная к участию прокуратурой и допрошенная в судебном заседании в Екатеринбурге по делу о признании листовок экстремистскими эксперт сообщила: «…

Из всего текста в целом следует, что не нужно повиноваться правительству и власти, поскольку оно не заботится о народе, унижает его около 80% читателей поддержат авторов материалов потому, что они настроены негативно по отношению к той ситуации, которая сложилась в стране.

Материалы могут возбудить экстремистские настроения у определенной категории читателей, имеющих заниженную самооценку, негативное восприятие действительности».

В этом деле суд отказал в удовлетворении заявления, указав, что показания эксперта в этой части «не принимает во внимание на том основании, что действующее гражданское законодательство презюмирует адекватность и рациональность мышления у большей части населения Российской Федерации, при этом право лица свободно выражать свое мнение не может быть поставлено в зависимость от вероятности отрицательного воздействия данного мнения на других лиц, страдающих отклонениями в своем отношении к жизни, самому себе и обществу».

Однако основная борьба обвинения и защиты развернулась вокруг толкования термина «социальная группа». Социологи вынуждены констатировать отсутствие в науке консенсуса относительно самого понятия «социальная группа».

С одной стороны, каждый представляет себе, что такое группа, но в каждом конкретном случае оказывается трудно определить ее границы.

Какова должна быть численность социальной группы, чтобы считать ее именно группой, а не общностью; где пролегает граница не только количественная, но прежде всего качественная между социальной группой и социальной общностью.

В то же время, говоря о сотрудниках различных государственных органов и институтов, ряд социологов указывает, что «недопустимо признавать представителей властных структур или тех, кто принадлежит к системе государственного управления, государственным (правоохранительным) органам, в качестве отдельно взятой социальной группы только по одному признаку – профессиональной принадлежности».

Эта позиция позволила противодействовать нарождающейся практике правоохранителей.

В деле блогера Соловьева следователь указал, что мнения экспертов об отнесении сотрудников полиции и ФСБ к социальной группе разделились, а «все сомнения в виновности обвиняемого толкуются в пользу обвиняемого». Дело было прекращено.

По другим делам следователи и суды были смелее: «Социальная группа предполагает наличие внутренней организации, общие цели деятельности, формы социального контроля, определенную сплоченность, общность интересов и т. п.

Представителей исполнительной и законодательной власти страны нельзя считать социальными группами, поскольку они не соответствуют перечисленным критериям, а следовательно, в действиях Замураева отсутствует состав преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 282 УК РФ» (из приговора Свердловского районного суда Костромы, 1.11.2010).

Не исключено, что такая ненадежность экспертного сообщества при поддержке обвинительной позиции прокурорами стала причиной принятия простой процедуры блокировки сайтов. Роскомнадзор и прокуратура вредную и запрещенную информацию сейчас вполне легально определяют без всяких экспертов.

В 2011 г. пленум Верховного суда обратил внимание на практику по делам экстремистского характера. При обсуждении проекта постановления пленума разгорелись жаркие дебаты. Были как сторонники жесткого варианта (применение антиэкстремистской статьи для защиты достоинства чиновников), так и противники.

Итогом стал, на наш взгляд, компромиссный вариант: «Критика в СМИ должностных лиц (профессиональных политиков), их действий и убеждений не должна рассматриваться как действие, направленное на унижение достоинства человека или группы лиц, поскольку в отношении указанных лиц пределы допустимой критики шире, чем в отношении частных лиц». Нельзя не отметить положительного эффекта этих разъяснений. Однако недорешенная проблема, как недолеченная болезнь, дает о себе знать. Начиная с прошлого года правоохранители пытаются активно реанимировать эту порочную практику. Недавно стало известно, что пленум Верховного суда собирается (точная дата пока не названа) внести дополнения в свое постановление 2011 г. Хотелось бы верить, что вопрос будет окончательно решен и Верховный суд будет исходить из истинного смысла законодательства – защиты прав граждан от дискриминации. Хотя в существующих общественно-политических условиях остаются шансы и поворота к худшему.

Авторы – руководитель международной правозащитной группы «Агора»; адвокат, правовой аналитик международной правозащитной группы «Агора»

Источник: https://news.rambler.ru/community/34976881-kritika-vlasti-kak-ekstremizm/

За год неуважение к власти выразилось 51 раз

Критика власти

Год назад в России вступил в силу закон об административном наказании за «явное неуважение» к обществу, государству и органам власти.

Во время его принятия международная правозащитная группа «Агора» заявляла, что закон разработан для борьбы с критикой президента Владимира Путина. Изучив правоприменительную практику за год, адвокат «Агоры» Станислав Селезнев утверждает, что это предсказание оказалось верным.

За год было возбуждено 100 административных дел о «неуважении к власти», из которых 51 закончилось штрафами — в общей сложности на 1,6 млн руб. При этом 1,2 млн руб. в 38 случаях жители России заплатили именно за высказывания в адрес президента.

Глава президентского Совета по правам человека (СПЧ) Валерий Фадеев не видит в самом законе ничего страшного, но допускает, что он мог применяться с «перегибами».

Президент Владимир Путин еще в 2019 году поручил Генпрокуратуре, МВД и Роскомнадзору составить доклад о практике применения закона, но в открытых источниках нет данных, было ли это поручение выполнено.

Адвокат «Агоры» Станислав Селезнев самостоятельно провел мониторинг и изучил статистику судебного департамента при Верховном суде РФ.

Из его доклада «Год “явного неуважения” к президенту» следует, что с марта 2019 года в России было возбуждено ровно 100 административных дел об оскорблении главы государства, чиновников и государственных символов (ч. 3–5 ст. 20.1 КоАП). Из них 12 дел до сих пор рассматриваются судами; в 51 случае граждане были признаны виновными.

Общая сумма штрафов, взысканных по этим делам, составляет 1 млн 615 тыс. руб.

Напомним, что 29 марта 2019 года вступил в силу закон об административном наказании за «явное неуважение к обществу, государству, официальным государственным символам, Конституции или органам, осуществляющим государственную власть в РФ».

Его разработали члены «Единой России» сенаторы Андрей Клишас и Людмила Бокова, а также депутат Госдумы Дмитрий Вяткин. За подобное оскорбление КоАП предусматривает штрафы от 30 тыс. до 100 тыс. руб., при повторном нарушении — до 300 тыс. руб.

или административный арест на срок до 15 суток.

Первое административное дело было возбуждено через три дня после вступления закона в силу: житель Новгородской области Юрий Картыжев был оштрафован на 30 тыс. руб. за пост во «ВКонтакте», где он назвал президента «сказочным ***» (матерное выражение, обозначающее не самого умного человека.— “Ъ”). Позднее за репост этой записи были оштрафованы еще три человека.

«Можно с уверенностью считать подтвержденной гипотезу о том, что закон принимался для защиты чести и достоинства президента,— делает вывод в докладе господин Селезнев.— Штрафы за проявление неуважения к Владимиру Путину назначены минимум по 38 делам из 51». Он подсчитал, что из 1,6 млн руб.

наложенных на граждан штрафов 1,2 млн были назначены в наказание за оскорбление лично Владимира Путина.

«В докладе учтены не только актуальные данные, опубликованные Верховным судом России, но и те дела, материалы по которым нам прислали обвиняемые,— рассказал Станислав Селезнев.

— Наиболее впечатляющие прецеденты, на мой взгляд, случились в Брянске, где с интервалом в одну неделю за танец и прыжки на скакалке у памятника “Курган Бессмертия” (памятник погибшим в Великой Отечественной войне.

— “Ъ”) были оштрафованы Алена Червякова и Егор Фирсов, которому не было на тот момент 18 лет».

В докладе отмечается заметное различие в подходе ведомств к оскорблению власти.

МВД и ФСБ, узнав о крамольном контенте, обязательно «выявляют авторов» и возбуждают дела. Если же оскорбление власти обнаруживают Генпрокуратура или Роскомнадзор, то последний направляет владельцу сайта или администратору соцсети требование об удалении публикации под угрозой блокировки ресурса, «а автора, как правило, не ищут и к ответственности никого не привлекают».

В качестве заявителей нередко выступают региональные чиновники. Так, в июле прошлого года депутат городской думы Кирова Павел Валенчук подал заявление в полицию с требованием привлечь к ответственности администраторов группы «Борщ» во «ВКонтакте» из-за публикации мема с использованием его фотографии.

Правовед Михаил Федотов, возглавлявший на тот момент СПЧ, назвал заявления об оскорблении власти «эпидемией, которая захватывает все более широкие круги людей».

В докладе «Агоры» говорится о существовании «массовых заявителей», которые сами отслеживают публикации в интернете и регулярно заявляют об этом в прокуратуру, полицию или ФСБ с требованием привлечь авторов к ответственности за политические высказывания — и правоохранители реагируют на эти жалобы.

Одной из главных проблем закона, говорит адвокат «Агоры», остается неопределенность формулировок: законодатель не дал критериев «явного неуважения».

Это, впрочем, позволило не только привлекать россиян к ответственности, но и успешно их защищать: 23 дела были прекращены или возвращены в полицию судами, а 14 — полицией или прокуратурой даже до передачи в суд. По 12 делам адвокаты «Агоры» направили жалобы в ЕСПЧ.

Сенатор Андрей Клишас не стал комментировать эффективность применения закона. Глава СПЧ Валерий Фадеев отметил, что дискуссия о формулировках данного закона велась изначально на нескольких площадках, в том числе и в президентском совете, и назвал доклад «Агоры» поводом вернуться к обсуждению.

«Совет не проводил мониторинг эффективности действия этого закона,— сказал господин Фадеев.— Что касается прав человека, закон их не нарушает: мы не можем публично говорить друг про друга все, что нам захочется. То же самое и по поводу власти. Однако любой закон, особенно этот резонансный, может быть использован с перегибами.

Если чиновники не хотят терпеть критику в свой адрес, это дурно».

Мария Старикова

Источник: https://www.kommersant.ru/doc/4308963

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.