Мошенничество неисполнение договорных обязательств

Уголовная ответственность за невыполнение условий договора | Группа Компаний Москворецкий Дом Аудита

Мошенничество неисполнение договорных обязательств

В конце 2012 года Уголовный кодекс РФ претерпел ряд изменений, в частности, внесена статья 159.

4 «Мошенничество в сфере предпринимательской деятельности», в результате чего, такое мошенничество, как мошенничество совершенное предпринимателем выделено в отдельный состав.

Мошенничество в данном случае связывается с преднамеренным неисполнением договорных обязательств, в сфере предпринимательства.

Рассмотрим квалифицирующие признаки такого мошенничества и их особенности:

  1. Действие данной статьи будет распространяться на противоправные действия руководителя организации или Индивидуального предпринимателя, то есть, проще говоря, на бизнесменов. Законодатели разделили мошенничество, на: бытовое, и, совершенное в предпринимательской сфере.
    • штраф, который может быть наложен, варьируется в размере от 500 тыс. рублей до 1,5 млн. рублей.
    • срок, на который можно попасть в места лишения свободы от 1 года до 5 лет.

    Применение данных санкций будет зависеть также и от размера нанесенного ущерба. Данной статьей предусмотрены только крупный размер (более 1,5 млн. рублей) и особо крупный размер (6 млн. рублей). Но, как ни странно, мошенничество, совершенное группой лиц, здесь не будет являться отягчающим обстоятельством, и не будет влиять на размер санкций, т.к. не предусмотрено для данного преступления. Хотя очень трудно себе представить, что преступления в бизнесе всегда совершаются в одиночку… Но, если правоохранительные органы установят что совершено групповое мошенничество, то квалифицировать, скорее всего, его будут как обычное классическое мошенничество (ст. 159 УК РФ), и срок за такое преступление уже составляет 10 лет тюрьмы. Но, на то они и мошенники, что им будет выгоднее «слить» одну жертву, которая, если и получит, то 5 лет по максимуму, а дело просто-напросто будет закрыто.

  2. Данные уголовные дела теперь могут возбуждаться только при наличии заявления от потерпевшего. До вступления в силу данного положения зачастую имели место быть случаи возбуждения уголовных дел, так называемые, «по факту». Зачастую, в основе своей здесь находилась коррупционная составляющая, с целью «покошмарить» бизнесмена либо как один из элементов рейдерского захвата. Поэтому, отчасти, данное положение должно облегчить жизнь российским бизнесменам. Опять же рассмотрим данное изменение с другой стороны. Допустим, обычный гражданин путем злоупотребления доверием завладевает мобильником, стоимостью 4 500 рублей, то при обнаружении сразу же возбуждается уголовное дело со всеми вытекающими… В ту же очередь, Генеральный директор организации, действуя на основании возложенных на него полномочий, тем же путем «прихватывает» таких телефонов на 1,5млн. рублей, то привлечь его можно только при наличии заявления потерпевшего… Отдельным фактором является то, что прекратить уголовное дело примирением сторон становится невозможным.
  3. Именно в такой сфере, как предпринимательская деятельность, труднее всего отличить намеренные действия от невозможности выполнения обязательств по причине финансовых затруднений или наличии иных рисков. То есть не выполнил ты условия договора – добро пожаловать под статью под статью 159.4. И ведь данный признак может оказаться как раз определяющим и недостающим для данного состава преступления. А ты ведь, к примеру, просто взял кредит в банке и не смог его выплатить, иди потом и доказывай, смошенничал ты или причина в финансовых рисках. С другой стороны, раньше придя с заявлением в полицию, что такой-то предприниматель тебя «кинул», Вам с чистой совестью отвечали, что это «гражданско-правовые» отношения, в которые лезть мы никакого права не имеем, идите в суд. Теперь же, если Вы являетесь потерпевшей стороной и при наличии достаточной доказательной базы, сможете гораздо быстрее привлечь нечистых на руку контрагентов к ответственности.

Делая вывод, хочется сказать, что данная новелла, хоть и не является панацеей, но отчасти поможет предпринимателям в их нелегком труде. Проблемы были и есть.

Дело в том, что классифицирующие признаки данного преступления не являются исчерпывающими, «благодаря» чему трактовать данную статью опять можно будет по-разному.

В свою очередь, правоохранителям и судебным органам нужно время, чтобы «обкатать» данную норму, устранить пробелы и вынести судебные прецеденты. Статью в России недолго придумать, труднее ее применить.

Источник: https://www.mdagroup.ru/news/ugolovnaya-otvetstvennost-za-nevypolnenie-uslovij-dogovora.php

Статья 159 УК РФ – Новеллы правоприменения против бизнеса

Мошенничество неисполнение договорных обязательств

Совсем недавно президент страны В. Путин снова озвучил слова о том, что он ждет от МВД и других силовых структур качественно новой работы, а также о том, что «кошмарить бизнес» со стороны правоохранительных структур все же пора заканчивать.

Вместе с тем, на практике, появляются все новые и новые тенденции правоприменения, которые позволяют правоохранителям всё также жестко и беcкомпромисcно «отрабатывать» бизнесменов различного уровня и достатка, заключая их под стражу при возбуждении уголовных дел, несмотря на все нормы, направленные законодателем на декриминализацию экономических статей УК РФ, в том числе, статьи 159 УК РФ.

При этом два самых ярких примера последнего времени – это квалификация любого занижения объемов/завышения контрактной цены или неисполнения обязательств по госконтрактам в качестве обычного мошенничества, то есть по статье 159 УК РФ. И второе – применение меры пресечения в виде заключения под стражу в рамках уголовных дел, где преступление явно совершено в сфере предпринимательской деятельности.

ПОД УДАРОМ  – ГОСУДАРСТВЕННЫЕ ЗАКУПКИ !

Напомню читателям, что в настоящий момент существуют подсоставы мошенничества, то есть помимо общей ст.159 УК РФ, существует еще и статья 159.4 УК РФ (мошенничество в сфере предпринимательской деятельности), а именно «мошенничество, сопряженное с преднамеренным неисполнением договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности».

При этом, максимальная санкция по ст.159.4 УК РФ – это 5 лет лишения свободы, а по ст.159 УК РФ – 10 лет, то есть преступление по ст.159.4 УК РФ даже не является тяжким, со всеми вытекающими из уголовного закона последствиями.

Даже при небольшом анализе понятно, что участниками отношений по исполнению госконтрактов (строительство, поставки и т.п.

) для государственных и муниципальных нужд являются субъектами предпринимательской деятельности. Почти всегда это ИП или юридические лица.

И суть возможных претензий правоохранительных органов в 99% случаев  связана с самими госконтрактами и денежными средствами, полученными при их выполнении.  

Между тем, за последние пол года сотрудники правоохранительных органов окончательно укоренились во мнении, что практически любые признаки хищения или неисполнения обязательств (при этом даже частичное неисполнение) в рамках заключенного государственного контракта, то есть там, где фигурируют бюджетные денежные средства, необходимо квалифицировать именно как обычное мошенничество.

Наиболее яркие примеры последнего времени, это уголовное дело против директора компании «Мостовик» Олега Шишова  (о деле можно почитать тут – http://top.rbc.ru/politics/21/11/2014/546f44f5cbb20f32cf241a71), и уголовное дело в отношении совладельца Уральского завода противогололедных материалов Рустама Гильфанова (о деле можно почитать тут – http://www.kommersant.ru/doc/2631110).

Виноваты ли фигуранты данных уголовных дел, конечно,  должно разобраться следствие. Вместе с тем, необходимо отметить, что они оба квалифицированы по ст.159 УК РФ и следствие до сих пор считает, что в данном случае признаки предпринимательства со стороны обвиняемых отсутствуют.

Таким образом, в настоящее время, любой бизнесмен, исполняющий государственный контракт (будь то строительство дорог, или возведение больницы и т.п.) всегда находится в зоне риска, связанной с возможными уголовными претензиями, да еще и по статье, не имеющей к сути претензий никакого отношения.

СОДЕРЖАНИЕ ПОД СТРАЖЕЙ ДО СУДА –  КАК НОРМА.

Всем моим коллегам, уверен, хорошо известно Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2013 №41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога».

В пункте 8 данного Постановления высший суд указал нижестоящим инстанциям следующее:  «…Разъяснить судам, что преступления, предусмотренные статьями 159 – 159.

6 УК РФ, следует считать совершенными в сфере предпринимательской деятельности, если они совершены лицом, осуществляющим предпринимательскую деятельность самостоятельно или участвующим в предпринимательской деятельности, осуществляемой юридическим лицом, и эти преступления непосредственно связаны с указанной деятельностью.

 К таким лицам относятся … члены органов управления коммерческой организации в связи с осуществлением ими полномочий по управлению организацией либо при осуществлении коммерческой организацией предпринимательской деятельности…».

Говоря простым языком, если подозреваемый  и обвиняемый являются директором или учредителем компании или индивидуальным предпринимателем и если преступление связано с деятельностью этого юридического лица, например, по исполнению договорных отношений (в том числе, государственных или муниципальных контрактов), такое преступление следует считать совершенным в сфере предпринимательской деятельности.

Напомню также нормы п.1.1.  статьи 108 УПК РФ (заключение под стражу), которые гласят, что «…заключение под стражу в качестве меры пресечения не может быть применено в отношении подозреваемого или обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных статьями 159 – 159.6, 160, 165, если эти преступления совершены в сфере предпринимательской деятельности…».

Не смотря на столь явные и однозначные указания Верховного суда РФ, «на местах» предпринимателей продолжают сажать без разбора, применяя меру пресечения в виде заключения под стражу там, где деяние явно совершено в рамках предпринимательской деятельности. Особенно «педантичны» и «последовательны» в этом смысле Тверской и Басманный районные суды Москвы, где и «закрывают» большинство бизнесменов по громким делам.

Следствие пишет ходатайства об избрани меры пресечения таким образом, чтобы максимально завуалировать признаки предпринимательской деятельности, а суды позволяют себе не вникать  в суть возбужденного уголовного дела и обеспечивают лишь формальный подход при избрании меры пресечения. 

По указанным мною выше уголовным делам оба бизнесмена тоже были взяты под стражу практически сразу после возбуждения уголовных дел, хотя обстоятельства позволяли (и практически всегда позволяют) избрать в отношении бизнесменов меру пресечения не связанную с лишением свободы. Например домашний арест, который сейчас четко регламентирован и является «достаточной» и «надежной для следствия» мерой пресечения.

В связи с этим, бизнесменам, с помощью моих коллег – адвокатов, приходится долго и упорно доказывать свою правоту и защищать свои права даже в вопросе избрания меры пресечения.

А в это время их бизнес останавливается, кредиторы начинают предъявлять претензии, сотрудников увольняют, а государство не получает налоги.

И это при том, что по официальной статистике только менее трети дел по статье 159 УК РФ доходят до суда и приговора.

К счастью, есть и положительные примеры такой борьбы, а грамотная и квалифицированная юридическая помощь повышает шансы бизнесменов на обретение свободы в разы. 

Источник: https://zakon.ru/blog/2015/3/5/statya_159_uk_rf__novelly_pravoprimeneniya_protiv_biznesa

Неисполнение договорных обязательств как признак мошенничества в сфере предпринимательской деятельности

Мошенничество неисполнение договорных обязательств

Динамическое развитие общества, появление новых форм общественно опасных посягательств на собственность способствовали дополнению Уголовного кодекса РФ ст. 159.4, устанавливающей ответственность за мошенничество, сопряженное с преднамеренным неисполнением договорных обязательств в сфере предпринимательской деятельности.

В настоящее время данная статья не подлежит применению, так как Конституционный Суд РФ постановил, что ее санкция не соответствует общественной опасности мошенничества в сфере предпринимательской деятельности, и установил срок для устранения отмеченных недостатков .

Однако законодатель не решил данную проблему в отведенный для этого срок, поэтому Федеральными законами от 3 июля 2016 г.

N 323-ФЗ “О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации по вопросам совершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной ответственности” и от 3 июля 2016 г.

N 325-ФЗ “О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации” были внесены изменения в Уголовный кодекс РФ по вопросу регулирования ответственности за мошенничество в сфере предпринимательской деятельности. В результате ст. 159.

4 УК РФ уже и на законодательном уровне была признана утратившей силу. Законодатель отказался от ранее предполагавшегося включения в УК РФ ст. 159.7 и вместо этого дополнил ст. 159 частями 5, 6 и 7, сохранив таким образом самостоятельный состав мошенничества в сфере предпринимательской деятельности.

——————————–

См.: Постановление КС РФ от 11 декабря 2014 г. N 32-П.

Следует отметить, что бланкетный характер диспозиции нормы, устанавливающей ответственность за мошенничество в сфере предпринимательской деятельности, усложняет задачу правоприменителя при квалификации деяния. Однако с учетом специфики сферы совершения таких мошенничеств наличие бланкетных признаков неизбежно и даже обоснованно.

Вместе с тем в настоящее время с повышенным вниманием к предпринимательской деятельности в целях единообразия формирующейся практики по делам о предпринимательском мошенничестве представляется необходимым рассмотреть проблему разграничения мошенничества, замаскированного под неисполнение договора, от простого неисполнения заключенных гражданско-правовых договоров.

Поскольку озвученная проблема не является новой, следует отметить, что в доктрине уголовного права и на практике наметились пути к решению данного вопроса.

Выработанные позиции исследователей актуальны и применимы при разграничении мошенничества и гражданско-правового деликта, но специфика взаимодействия норм уголовного и гражданского права требует более глубокого анализа поставленной проблемы.

Так, п. 5 Постановления Пленума ВС РФ от 27 декабря 2007 г. N 51 “О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате” не позволяет в полной мере провести четкую границу между уголовно наказуемым неисполнением договорного обязательства и гражданско-правовым деликтом.

Это связано с тем, что в указанном Постановлении основным критерием является установление прямого умысла преступника, который должен возникнуть у лица до получения чужого имущества или права на него. В то же время, как было верно замечено Н.А.

Лопашенко, “перечень обстоятельств, которые Пленум полагает возможным принимать во внимание при разграничении мошеннической деятельности и деятельности экономической, хотя и могут характеризовать не слишком честные, а иногда и противоправные методы ведения бизнеса, однако они стоят от мошенничества так далеко, как небо от земли.

Например, факт отсутствия у лица лицензии на какой-либо вид осуществляемой им деятельности означает лишь то, что это лицо (физическое или юридическое) нарушает законодательство о лицензировании” .

——————————–

Лопашенко Н.А. Посягательства на собственность: Монография. М., 2012.

Некоторые исследователи исходят из того, что применительно к мошенничеству обязанная сторона, не исполняющая возложенные на нее обязательства, преследует цель поставить себя на место собственника или на место субъекта ограниченного вещного права, чего не наблюдается в рамках гражданско-правовых отношений.

Так, В.В. Хилюта отмечает, что “отграничение уголовно наказуемого преступления от гражданско-правового деликта следует проводить не по тому, как оформлены заключенные между сторонами договоры, а по тому, что стало результатом этой договорной деятельности.

Если, действительно, обе стороны получают доходы от обоюдной деятельности и остаются при этом собственниками своего имущества (либо какая-то сторона несет убытки, но не теряет права собственности на имущество), то суть этих отношений лежит в плоскости цивильного права.

Однако, если одна сторона, принимая на себя обязательства, не имеет никаких реальных возможностей и желания их исполнять (предварительно получив имущество от контрагента, который, в свою очередь, теряет право собственности на переданное имущество), речь может идти лишь о хищении (мошенничестве, присвоении или растрате)” .

——————————–

Хилюта В. Идентификация признаков мошенничества, присвоения и растраты в судебной практике // Уголовное право. 2015. N 5. С. 128.

На наш взгляд, для правильного отграничения преступной мошеннической деятельности, в рамках которой используется заключение гражданско-правовых договоров как прикрытие, от уголовно ненаказуемого неисполнения гражданско-правовых договоров особое внимание следует уделить объективной стороне преступления. В частности, необходимо определить, что следует понимать под неисполнением договорных обязательств.

Порядок исполнения обязательств, в том числе возникающих из различного вида договоров, регламентируется гражданским законодательством. Исходя из положений ст.

309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований – в соответствии с обычаями или иными обычно предъявляемыми требованиями.

С учетом этого получается, что обязательство может исполняться либо надлежащим, либо ненадлежащим образом. Вместе с тем в ст. 393 ГК РФ, ведя речь о возмещении убытков, законодатель разграничивает неисполнение и ненадлежащее исполнение.

Неисполнение обязательства по смыслу ст. 393 ГК РФ – это деяние, по которому в реальности никакой активности обязанной стороной договорного отношения не предпринималось, а ненадлежащее исполнение предполагает, что какие-то действия все-таки осуществлялись, но обязанная сторона не выполнила их в полном объеме.

В теории гражданского права принято выделять два принципа исполнения обязательства: принцип реального исполнения и принцип надлежащего исполнения.

Принцип реального исполнения предполагает совершение должником в пользу кредитора определенных договором действий (или воздержание от их совершения).

Принцип надлежащего исполнения включает соблюдение комплекса требований закона и (или) договора, которые определяют, кто и кому должен произвести исполнение, в какие сроки, каким предметом, где и каким способом это должно быть осуществлено и т.д. .

——————————–

Примечание.

Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского “Договорное право. Общие положения” (книга 1) включена в информационный банк согласно публикации – Статут, 2001 (3-е издание, стереотипное).

См.: Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. М., 2011. Книга первая: Общие положения. С. 419.

Таким образом, в гражданском законодательстве используются три понятия: “исполнение обязательства”, “неисполнение обязательства” и “ненадлежащее исполнение обязательства”.

В рамках мошенничества, прикрытого договорными отношениями, научный и практический интерес представляют два последних термина.

Применительно к первому виду противоправного поведения обязанной стороны по договору – неисполнению договорного обязательства – трудностей при квалификации, как правило, не возникает. Иным образом обстоит ситуация с ненадлежащим исполнением гражданско-правового договора.

Примечательно, что как в ранее действовавшей ст. 159.4 УК РФ, так и в новых нормах (ч. ч. 5 – 7 ст.

159 УК РФ), где теперь и предусматривается ответственность за мошенничество в сфере предпринимательской деятельности, законодатель в диспозиции нормы закрепил только сопряженность мошенничества с неисполнением договорных обязательств. Означает ли это, что ненадлежащее исполнение договорных обязательств не может образовывать объективную сторону мошенничества?

О.С. Иоффе замечает, что “до тех пор, пока обязательство не нарушено ни одной из сторон, оно должно исполняться в точном соответствии со всеми элементами, образующими в своей совокупности его содержание (по предмету, сроку, способу и т.п.).

В этом случае, следовательно, реальное исполнение означает вместе с тем и надлежащее исполнение.

Принцип реального исполнения выступает на данной стадии как двусторонне обязательный: не только должник обязан надлежаще его исполнить, но и кредитор не вправе уклониться от принятия производимого должником надлежащего исполнения…

Положение, однако, меняется существенным образом, как только должник нарушит какую-либо из своих обязанностей. Если обязательство нарушено, возможность надлежащего исполнения в полном объеме исключается, поскольку нельзя соблюсти прежние сроки и отдельные условия.

Но сохраняется возможность фактически совершить те действия (по передаче вещей, производству работ и т.п.), которые составляют основную цель обязательства. Следовательно, принцип реального исполнения воплощается прежде всего в требовании об исполнении в натуре, но не только в натуре, а и с соблюдением всех тех условий надлежащего исполнения, которые остаются осуществимыми после допущенного нарушения” .

——————————–

Иоффе О.С. Обязательственное право. М., 1975. С. 60.

Если понимать признак “неисполнение договорных обязательств” узко (т.е.

с точки зрения принципа реального исполнения), то в ситуации, когда произошло исполнение обязательства не тем предметом, не в те сроки, не в том объеме, состава предпринимательского мошенничества не будет, поскольку фактическое исполнение происходило.

При таком подходе преступление будет иметь место в случае неисполнения обязательств, но содеянное не будет преступным в случае ненадлежащего исполнения обязательств, хотя последнее по характеру и степени общественной опасности может соответствовать полному неисполнению.

https://www.youtube.com/watch?v=f2kqHrCxJGU

По нашему мнению, в рамках мошенничества, сопряженного с неисполнением положений гражданско-правового договора, правоприменителю следует исходить из того, что объективную сторону преступления могут образовывать как неисполнение, так и ненадлежащее исполнение договорных обязательств.

Анализ судебной практики показал, что суды квалифицировали как мошенничество действия, не только связанные с неисполнением договорных обязательств, но и выразившиеся в их ненадлежащем исполнении.

Суд применительно к ст. 159.4 УК РФ установил, что директор ООО “А” заключил с директором ООО “Б” договор поставки материалов верхнего строения железнодорожных путей. Во исполнение достигнутых при подписании договора поставки договоренностей в качестве предоплаты ООО “Б” осуществило перечисление денежных средств.

ООО “А” приобрело у ОАО “Р” небольшую партию материалов верхнего строения железнодорожных путей для поставки ООО “Б”, после чего ООО “А” от исполнения принятых на себя обязательств по договору уклонилось, а суммой, ранее перечисленной в качестве предоплаты, директор ООО “А” распорядился в дальнейшем по собственному усмотрению .

——————————–

Источник: https://www.kmcon.ru/articles/jurist12_6714.html

Частичное неисполнение обязательств при мошенничестве

Мошенничество неисполнение договорных обязательств

Для квалификации действий гражданина как мошенничество необходимо, чтобы  умысел не исполнять взятое обязательство возник у виновного заранее. Иначе обмана нет. Это право положение прочно укрепилось в доктрине уголовного права и судебно-следственной практике, например, п. 4 постановления ПВС РФ от 30.11.2017 №  48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате».

Однако, на практике  возникает вопрос должно ли  виновное лицо в полном объеме не исполнить обязательство или же мошенничеством будет признаваться и частичное неисполнение взятых обязательств? Ведь при  частичном неисполнении обязательств,  умысел не исполнять их может возникнуть уже после заключения договора и частичного исполнения по нему. А раз так, то и состав мошенничества исключается.

В судебной практике чаще всего  исходят из того, что частичное исполнение взятых обязательств или оказание некачественных услуг, а равно выполнение работ ненадлежащего качества не может влечь уголовную ответственность за мошенничество, а представляет собой деликт, возникающий из гражданско-правовых отношений.

Однако, частичное исполнение обязательств по договору в некоторых случаях может служить маскировкой мошеннических действий, однако в любом случае должен быть доказан  факт того, что лицо изначально не собиралось исполнять взятые на себя обязательства.

Поэтому не следует с категоричностью воспринимать рекомендации Пленума Верховного Суда РФ в п. 25 постановления №  48.

Пленум особым образом подчеркивает (хотя, относительно присвоения или растраты), что «частичное возмещение ущерба потерпевшему само по себе не может свидетельствовать об отсутствии у лица умысла на присвоение или растрату вверенного имущества». Это означает, что частичное исполнение обязательств оценивается по-разному.

Учитывая, что мошенничество — это всегда умышленное деяние, само по себе невыполнение договорных обязательств не может и  автоматически расцениваться как преступление.

Определяющим обстоятельством для мошенничества является  преднамеренность неисполнения обязательств.

Если идти от обратного, то непреднамеренное неисполнение взятых обязательств может служить лишь основанием для возникновения гражданско-правовой ответственности.

В противном случае  получается, что любое неисполнение обязательств должно признаваться мошенничеством, даже невзирая на риск предпринимательской деятельности как таковой.

А в гражданско-правовом смысле лицо признается невиновным, если при той степени заботливости и осмотрительности, которая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, оно приняло все меры для надлежащего исполнения обязательства (п. 1 ст. 401 ГК).

Чаще всего признаками преднамеренного невыполнения взятых обязательств, которые указывают на объективную невозможность их выполнить в полном объеме, выступают такие факты, как:

  1. использование фиктивных документов;
  2. отсутствие финансовых и материальных ресурсов для выполнения работ, оказания услуг, проведения операций;
  3. использование лжепредпринимательских структур для перевода денежных средств;
  4. экономическая необоснованность и нереальность принимаемых обязательств.

Таким образом, преднамеренное неисполнение договорных обязательств будет отсутствовать, если лицо совершило разумные действия, направленные на соблюдение взятых обязательств по договору перед своими контрагентами.

Мошенничество имеет место, когда лицо уже заведомо предполагает, что не будет исполнять обязательства по договору и завладеет соответствующим имуществом с корыстной целью.

Умысел не исполнять обязательства может возникнуть до момента заключения договора  или до момента начала исполнения обязательств по договору. Заведомость заключается в том, что такое лицо не ставит осуществление заявленной цели деятельности как таковой.

Преднамеренное неисполнение договорных обязательств будет отсутствовать, если лицо совершило разумные действия, направленные на исполнение взятых по договору обязательств

промежутке возникшее желание лица относительно принятых обязательств.

Общее правило квалификации обманной деятельности в сфере гражданского оборота —  совершенное под прикрытием правомерной гражданско-правовой сделки, возможно, только если доказано, что, заключая такую сделку, лицо действовало умышленно, преследуя цель хищения (завладения и обращения в свою пользу) имущества или права на него.

Разграничение уголовно-наказуемого преступления в форме мошенничества и гражданско-правового деликта следует проводить не по тому, как оформлены заключенные между сторонами договоры, а по тому, что стало результатом этой договорной деятельности.

Если стороны получают доход от обоюдной деятельности и остаются при этом собственниками своего имущества (либо какая-то сторона несет убытки, но не теряет права собственности на имущество), то суть этих отношений лежит в гражданско-правовой плоскости.

Однако если одна сторона, принимая на себя обязательства, не имеет никаких реальных возможностей и желания их исполнять, то усматриваются признаки мошеннического обмана.

Поэтому в случае невозврата в установленный срок имущества оценивать неисполнение обязательств нужно следующим образом:

а) если лицо отказывается возвратить полученное имущество (передать вещь, деньги и т. п.), ссылаясь на отсутствие данного факта вообще (а он в объективности имел место), то мы имеет место противоправное посягательство  на само имущество, что наказуемо в уголовно-правовом порядке;

б) если лицо отказывается возвратить полученное имущество (передать вещь, деньги и т. п.), не отрицая самого факта его получения, ссылаясь на невозможность исполнения в данный момент взятого обязательства, то  имеют место  гражданско-правовые отношения, поскольку посягательства на само имущество не происходит.

При квалификации по таким уголовным делам нужно учитывать следующее:

  1. Нельзя утверждать, что частичное исполнение обязательств не является преступлением либо, наоборот, таковым является
  2. Если лицо не осуществляет производственно-хозяйственную или предпринимательскую деятельность, довольно сложно установить его истинные намерения
  3. Если стороны получают доход от обоюдной деятельности и остаются при этом собственниками своего имущества, то суть этих отношений лежит в гражданско-правовой плоскости. Если одна сторона, принимая на себя обязательства, не имеет никаких реальных возможностей и желания их исполнять, то усматриваются признаки мошенничества

Источник: https://pershickow.ru/chastichnoe-neispolnenie-obyazatelstv-pri-moshennichestve/

Неисполнение обязательств: гражданско-правовое нарушение или мошенничество? — Audit-it.ru

Мошенничество неисполнение договорных обязательств

Журнал “Экономические преступления” № 3/2009

Анатолий Савченко, судья в отставке, доцент кафедры конституционного и административного права

Южно-Уральского государственного университета (г. Челябинск)

Сложно даже представить гражданско-правовой спор, в котором одной из сторон выступает лицо, похитившее имущество, требуя признать хищение сделкой ввиду того, что им приняты меры к полному возмещению вреда.

Между тем обратная ситуация вполне реальна и имеет место на практике.

Как бы парадоксально это ни звучало, неисполнение обязательств по гражданско-правовому договору при наличии определенных обстоятельств может быть квалифицировано судом как экономическое преступление.

В соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ общепризнанные принципы и нормы международного права являются составной частью правовой системы Российской Федерации.

Под общепризнанными принципами международного права следует понимать основополагающие императивные нормы международного права, принимаемые и признаваемые международным сообществом государств в целом, отклонение от которых недопустимо1.

В ст. 1 Протокола № 4 от 16.09.63 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. сформулирована норма международного права, в соответствии с которой «никто не может быть лишен свободы лишь на том основании, что он не в состоянии выполнить какое-либо контрактное обязательство».

Насколько обеспечивается действие этой нормы в России и как правильно разграничить неисполнение договорных обязательств и преступление в сфере экономики?

Позиция Верховного Суда РФ

К сожалению, Верховный Суд РФ ни в одном из своих разъяснений, имеющих целью обеспечение правильного и единообразного применения судами норм уголовного права, не дает четких ответов по давно назревшей в правоприменении проблеме, касающейся права субъекта гражданско-правовых отношений не быть лишенным свободы в связи с невыполнением какого-либо обязательства.

Стоит особо подчеркнуть, что речь идет об обязательстве, которое сторона принимает в силу договора.

В договоре прописаны последствия и конкретные санкции за невыполнение взятого обязательства, применяемые в порядке гражданского судопроизводства, в ресурсе которого имеются механизмы восстановления нарушенного права и понуждения недобросовестного участника исполнить обязательства.

Лишь отчасти оценка рассматриваемой проблеме дана в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.07 № 51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате». Как указано в абз. 2 п.

3 данного постановления, «злоупотребление доверием при мошенничестве также имеет место в случаях принятия на себя лицом обязательств при заведомом отсутствии у него намерения их выполнить с целью безвозмездного обращения в свою пользу или в пользу третьих лиц чужого имущества или приобретения права на него (например, получение физическим лицом кредита, аванса за выполнение работ, услуг, предоплаты за поставку товара, если оно не намеревалось возвращать долг или иным образом исполнять свои обязательства)».

Согласно п.

5 постановления, в случаях, когда лицо получает чужое имущество или приобретает право на него, не намереваясь при этом исполнять обязательства, связанные с условиями передачи ему указанного имущества или права, в результате чего потерпевшему причиняется материальный ущерб, содеянное следует квалифицировать как мошенничество, если умысел, направленный на хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество, возник у лица до получения чужого имущества или права на него.

О наличии умысла, направленного на хищение, по мнению Пленума ВС РФ, могут свидетельствовать следующие обстоятельства: заведомое отсутствие у лица реальной финансовой возможности исполнить обязательство или необходимой лицензии на осуществление деятельности, направленной на исполнение его обязательств по договору, использование лицом фиктивных уставных документов или фальшивых гарантийных писем, сокрытие информации о наличии задолженностей и залогов имущества, создание лжепредприятий, выступающих в качестве одной из сторон в сделке.

В то же время Пленум ВС РФ указывает, что упомянутые обстоятельства сами по себе не могут предрешать выводы суда о виновности лица в совершении мошенничества. В каждом конкретном случае необходимо с учетом всех обстоятельств дела установить, что лицо заведомо не намеревалось исполнять свои обязательства.

Реалии практики

Если проанализировать рекомендации Пленума ВС РФ, получается, что умысел на хищение определяется лишь фактом неисполнения обязательства.

Определение наличия умысла основывается на умозаключении следователя о фиктивности гражданско-правового обязательства. Стало быть, договор ревизируется должностным лицом, практикующим в области уголовного процесса, вне рамок гражданского судопроизводства и без соответствующих полномочий.

Вся процедура гражданского судопроизводства (признания судом конкретной сделки мнимой) заменяется суждением следователя, сформулированным в одном слове «якобы» («якобы для исполнения договора»).

В результате наличие умысла на мошенничество в действиях недобросовестного участника гражданско-правовой сделки является уже «заданным параметром» для судьи, который рассматривает обоснованность предъявленного обвинения в мошенничестве.

При таком подходе к усмотрению умысла на мошенничество перечень обстоятельств, свидетельствующих о преступных
намерениях участника гражданско-правового договора, может расширяться до бесконечности, а вся процедура разбирательства уголовного дела сводится к формальности с предсказуемым результатом — обвинительным приговором.

Так, например, на практике об умысле на мошенничество может свидетельствовать и частичное исполнение обязательств по договору. Это обстоятельство суд расценивает как создание видимости исполнения обязательств, без намерения его исполнить. Кстати, в правоприменительной практике такой подход имеет место.

> Л. была осуждена за мошенничество, т. е. хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, с использованием своего служебного положения, в особо крупном размере (ч. 4 ст.

159 УК РФ) и приговорена к 5 годам лишения свободы условно с испытательным сроком 3,5 года, а также штрафу в размере 50 тыс. руб.

Обстоятельства совершения ею преступления в приговоре изложены следующим образом.

В феврале – марте 2005 г. Л. узнала, что у ООО «А» имеется транспортное средство, предназначенное для продажи, и у нее возник умысел на хищение данного транспортного средства. Реализуя свой преступный умысел, Л.

заявила представителям ООО «А» о намерении приобрести данное транспортное средство на условиях отсрочки платежа, в то время как фактически не собиралась оплачивать его. Тем самым Л.

вводила в заблуждение представителей ООО «А» относительно добросовестности своих намерений.

Источник: https://www.audit-it.ru/articles/account/court/a52/186079.html

Поделиться:
Нет комментариев

    Добавить комментарий

    Ваш e-mail не будет опубликован. Все поля обязательны для заполнения.

    ×
    Рекомендуем посмотреть